Поиск дешевых работ:




Контрольная на тему: Несостоятельность мнения о насильственной христианизации Руси в домонгольский период в контексте проблемы двоеверия. Скачать бесплатно.

Фрагменты работы:

Оглавление

 

Введение ___________________________________________________ 3

1. Концепция «насильственной христианизации» ______________- 5

1.1 Аргументы в пользу «насильственной христианизации» 5

1.2 Не состоятельность «Иакимовской летописи»,

как исторического источника 5

2. Точка зрения церковных историков XIX века ______________ 11

2.1 Мнение Е. Голубинского 11

2.2 Мнение мтрп. Макария (Булгакова)___ ______ 12

2.3 Юридические основания для преследования язычников

на Руси в домонгольский период __ ______ 13

3. Летописные свидетельства об убийстве волхвов _____________ _16

3.1 Волхвы как служители общественного культа ______________ 16

3.2 Анализ свидетельств об убийстве волхвов ____ ___ _______ 17

4. «Насильственная» христианизация в контексте

проблемы двоеверия __ ______ 21

Заключение ________________________________________ ________ 25

Список использованных источников и литературы ______________ _26

 

 

Введение

 

Актуальность данной работы обусловлена с одной серьезным расхождением в современном российском обществе двух основных, и крайне противоположных, точек зрения по данному вопросу. С другой стороны, сама концепция «насильственной» христианизации, располагает своих сторонников к радикальному пересмотру взглядов истории, как науки на все развитие нашего государства. Сторонники этой концепции открыто заявляют: - Если христианство было насаждено нашему народу силой, то для поднятия национального самосознания, нам необходимо откинуть христианство, и все то, что оно принесло в нашу культуру, как вредное и чужеродное. Что в свою очередь, порождает довольно-таки экстремистские настроения, не только среди молодежи, но и среди людей среднего и старшего возраста.

Целью данной работы является доказательство ошибочности мнения о том, что христианизация Руси в домонгольский период проходила насильственным способом, рассматривая данную точку зрения в контексте проблемы двоеверия в Русской Православной Церкви.

Для достижения цели в работе поставлены следующие задачи:

1) Выявить базу источников, на которых базируется мнение о «насильственной» христианизации Руси. 2) Проанализировать летописные источники, затрагивающие данную проблему. 3) Проанализировать имеющиеся труды историков на тему данной работы. 4) Выявить несостоятельность мнения о насильственном способе христианизации Руси в домонгольский период. 5) Сопоставить мнение о насильственной христианизации с проблемой двоеверия в Русской православной Церкви.

В основным материалом для данной работы послужили тома с 1 по 13 «Полного собрания русских летописей», труды отечественных историков, в том числе и церковных, а также статьи научных журналов «Вопросы истории» и «Знание, понимание, умение».

Работа состоит из введения, четырех глав и заключения.

В первой главе рассматривается основные аргументы выдвигающиеся в пользу концепции «насильственной» христианизации и проводится анализ «Иоакиморвской летописи». Во второй главе излагаются мнения церковных историков XIX века и проводится их анализ. В третьей главе проводится анализ летописных свидетельств об убийствах волхвов. В четвертой главе рассматривается концепция «насильственной» христианизации в свете проблемы двоеверия. В заключении подводятся итоги проделанной работы.

 

 

 

1. Концепция «насильственной христианизации»

1.1 Аргументы в пользу «насильственной» христианизации

Позиция сторонников версии насильственной христианизации Руси, как правило строится на следующих аргументах. Первый это рассказ «Иоакимовской летописи» приведенный у В. Н. Татищева о крещении Новгорода «огнем и мечем» . В качестве второго аргумента приводят мнения церковных историков XIX века. Е. Голубинского в его труде «История русской Церкви» писал: «Таким образом, это дело о крещении Руси Владимиром должно понимать так, что было крещено большее или меньшее большинство жителей, что язычество было объявлено верою запрещенною и преследуемою (religio prohibita, intolerata, illicita) и что оно, хотя далеко еще не перестало существовать, стало верою тайною…». Митрополит Макарий (Булгаков) также писал: «Не все, принявшие тогда у нас святую веру, приняли ее по любви, некоторые - только по страху к повелевшему; не все крестились охотно, некоторые - неохотно».

Последним, и одним из любимейших аргументов сторонников концепции «насильственной» христианизации являются летописные указания на убийство волхвов в рассматриваемый нами период.

1.2 Не состоятельность «Иакимовской летописи», как исторического источника.

Крещение Новгорода «огнем и мечом» давно стало хрестоматийным примером при изложении истории крещения русских земель в 988–989 гг. при князе Владимире. Ничего удивительного в этом нет: это единственный пример, который можно приводить в подтверждение концепции «насильственного» крещения, ставшей практически общепринятой в отечественной науке советского периода.

По сути, нет практически никаких материальных подтверждений (пожарища, бегство или гибель населения и т. д.) массового характера общественных катаклизмов, будто бы сопровождавших крещение. Даже языческие святилища на периферии Руси функционировали еще спустя столетия.

На базе основной массы письменных и археологических источников складывается ощущение мирного и отчасти формального принятия крещения горожанами в 988 г. Оно происходило под несомненным воздействием верховной власти, но как будто не сопровождалось ни репрессиями, ни массовыми силовыми про тестами. Следует, кстати, помнить, что речь идет еще об обществе, где оружие, в общем, имелось в доме каждого свободного «мужа». Возможностей для масс сового мятежа было достаточно - но его не произошло. Однако, почемуто считается, что известие Иоакимовской летописи XVII в. о крещении Новгорода разрушает эту идеализированную картину.

Самый древний рассказ о крещении Новгорода находим в Новгородской первой летописи младшего извода. «В лето 6497. Крестися Володимиръ и вся земля Руская; и поставиша в Киеве митрополита, а Новуграду архиепископа, а по иным градомъ епископы и попы и диаконы; и бысть радость всюду. И прииде къ Новуграду архиепископъ Аким Корсунянинъ, и требища разруши, и Перуна посече, и повеле влещи его в Волхово; и поверзъше уже, влечаху его по калу, биюще жезлеемъ; и заповеда никому же нигде же не прияти. И иде пидьблянин рано на реку, хотя горънци вести в город; сице Перунъ приплы къ берви, и отрину и шистомъ: “ты, рече, Перунище, досыти пилъ и ялъ, а ныне поплови прочь”; и плы со света окошьное» .

Как видим, здесь нет данных о насильственном характере крещения и каких-либо конфликтах. Власть, как и в Киеве, призывает «не прияти» сверженного и опозоренного идола — и призыв этот услышан. Гончар из Пидьбы (села под Новгородом) посрамляет павшего бога, что встречает, разумеется, полное одобрение летописца. В такой картине, заметим, нет ничего недостоверного, - «аристократический» государственный культ Перуна был навязан Новгородчине из Киева в качестве основного лишь за несколько лет до того .

Заметим, что и тогда не говорится о каких-либо беспорядках и конфликтах («и жряху ему люди новгородьстии аки богу»).

Ярко выделяется на фоне многочисленных переработок этого повествования в других сводах лишь один текст - фрагмент Иоакимовской летописи, с упоминания о которой мы начали настоящую работу. Подчеркнем, что в дошедшем до нас виде летопись, дошедшая только в составе «Истории» В. Н. Татищева, была составлена не ранее последней четверти XVII в. Нечего и говорить, что первому новгородскому епископу Иоакиму, за пересказ повествования которого выдал свой труд неизвестный летописец, источник текста принадлежать не мог. Достаточно сказать, что крещение Руси связывалось в нем с именем болгарского царя Симеона, умершего за несколько десятилетий до вокняжения Владимира. О крещении новгородцев Иоакимовская летопись сообщает следующее:

«В Новеграде людие, уведавше еже Добрыня идет крестити я, учиниша вече и закляшася вси не пустити во град и не дати идолы опровергнути. И егда приидохом, они, разметавше мост великий, изыдоша со оружием, и асче Добрыня пресчением и лагодными словы увесчевая их, обаче они ни слышати хотяху и вывесше 2 самострела великие со множеством камения, поставиша на мосту, яко на сусчия враги своя. Мы же стояхом на торговой стране, ходихом по торжисчам и улицам, учахом люди, елико можахом. Но гиблюсчим в нечестии слово крестное, яко апостол рек, явися безумием и обманом. И тако пребыхом два дни, неколико сот крестя. Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездя повсюду, вопил: “Лучшенам помрети, неже боги наша дати на поругание”. Народ же оноя страны, разсвирипев, дом Добрынин разориша, имение разграбиша, жену и неких от сродник его избиша. Тысецкий же Владимиров Путята, яко муж смысленный и храбрый, уготовав лодиа, избрав от Ростовцев 300 муж, носчию перевезеся выше града на ону страну и вшед во град, никому же пострегшу, вси бо чаяху своих воев быти. Он же дошед до двора Угоняева, онаго и других предних мужей яти абие посла к Добрыне за реку. Людие же страны оные, услышавшее сие, собрашася до 5000, оступиша Путяту, и бысть междо ими сеча зла. Некия шедше церковь Преображения Господня разметаша и домы христиан грабляху. Даже на разсвитании Добрыня со всеми сусчими при нем приспе (и повеле у брега некие домы зажесчи, чим люди паче устрашении бывшее, бежаху огнь тушити; и абие) преста сечь, тогда преднии мужи просиша мира.

...

 

 

 

3. Летописные свидетельства об убийстве волхвов.

3.1 Волхвы как служители общественного культа.

Одним из самых любимых аргументов сторонников концепции «насильственной» христианизации Руси являются летописные упоминания о казнях волхвов в X-XII веках. В подобных трактовках волхвы представляются языческими священнослужителями, которые стоят во главе народного движения, сопротивляющегося насильственной христианизации, за что и уничтожаются.

В связи с подобными заявлениями, следует обратится к вопросу о том, в какой мере волхвы являлись «языческими священнослужителями». Летописные рассказы 1024 г. и 1071 г. рисуют волхвов как представителей магической религиозности. Важно учесть также иные летописные свидетельства или упоминания о волхвах. «Повесть временных лет» дает и этом отношении весьма любопытный материал. Под 911 г. летописец помещает известную легенду о смерти вещего Олега от собственного коня, сообщая перед этим, что тот просил «волхъвовъ и кудосникъ» предсказать ему свою смерть. В подтверждение того, что волхвы могут иногда предсказывать будущее, а может быть, и для того, чтобы оградить себя от возможных обвинений в доверии к волхвам, Нестор приводит ряд аналогичных случаев с волшебной силой Аполлония Тнанского.

Летописец называет Аполлония, жившего во времена римского импс ратора Домициана, волхвом и описывает его «бесовьская чюдеса», коти рые состояли, прежде всего, в изгнании из различных местностей Малом Азии вредоносных животных, насекомых и в предсказаниях будущего. Здесь же упоминается «Симон волхвъ». Из этого описания деятельности волхвов и сущности волхования однозначно следует, что функции волхвов -предсказание будущего и творение чудес. Волхвы и кудесники не возглавляют общественных молений или жертвоприношений. Они, и первую очередь, носители самостоятельной сакральной традиции - магии, магического знания . То есть они не являются выразителями общественного культа. Они живут отдельной от общества жизнью.

3.2 Анализ свидетельств об убийстве волхвов.

Всего по летописным источникам в период с Х по XIII века (то есть за 3 века существования христианства на Руси) мы находим всего лишь около десятка «пострадавших» волхвов. Таковое количество уже само по себе говорит о том, что повального истребления язычества «огнем и мечем», скорее всего, не было.

Первые упоминания о подобных инцидентах связаны с «восстаниями» в Суздале и Ростове в 1024 и 1071 гг. соответственно.

«Въ се же лето въсташа велесви въ Суждалі, избиваху старую чадь по дьяволю наученью и беснованью, глаголюще, яко си держать гобіно. Бе мятежь великъ и голодъ по всей той стране; идоша по Волзе вси людье въ Болгары, и привезоша жито, и тако ожіша. Слышавъ же Ярославъ волхвы, приде Суздалю; изъимавъ волхвы, расточи, а другыя показни, рекъ сице : «Богъ наводить по грехомъ иа куюждо землю гладомъ, или моромъ , ли ведромъ, ли иною казнью, a человекъ не весть ничтоже» .

«Бывши бо единою скудостим въ Ростовьстей области, встаста два волъхва отъ Ярославля, глаголюща : «яко въ свеве, кто обилье держить;» и поидоста по Волзе, кде придуть въ погосте, туже нарнцаху лучьшие жены, глаголюща, яко си жито держить, a си медъ, а си рыбы, а си скору. И прпвожаху къ нима сестры своя, матере и жены своя; она же въ мечте прорезавше за плечемъ, выимаста любо жито , любо рыбу, и убипашета многы жены, иминье ихъ отъимашета собе. И придоста на Бълоозеро; и бе у нее людій не 300» .

Понимание и религиоведческое изучение летописных известий зави-сит в большой степени от того, как переводить древнерусское выражение «старая чадь». Один из вариантов перевода - «старики», «старые люди». Он относительно нейтрален в социально-экономическом плане; старость в данном случае общекультурный возрастной параметр. Историки советского времени, в большинстве, рассматривали события как массовое народное восстание. И «старая чадь» представлялась им социально-классовой категорией. Так Н. Н. Воронин писал, что «восстание было вызвано, в первую очередь, внутренними противоречиями среди населения Суздальской земли, особенно обострившимися в районе, близком к старой торговой Волге. Здесь, очевидно, существовала какая-то зажиточная верхушка - старая чадь, - выделившаяся из среды местного общества; ее накопления в виде жита и хозяйственных продуктов делали особо острым охвативший эту местность голод. То, что Ярослав спешно прибыл из Новгорода <...> и встал на защиту старой чади, показывает, что этот слой находился уже под покровительством княжеской власти, являясь опорой ее политики на местах». Антифеодальный характер «избиения» старой чади безусловно признавали М. Н. Тихомиров, В. В. Мавродин, Л. В. Черепнин, А. А. Зимин, П. М. Рапов, В. И. Буганов.

Разделяя взгляды коллег на феодализацию древнерусского общества, Б. А. Рыбаков отметил, что «люди ожили не после расправ волхвов со «старой чадью», а лишь после закупки жита в Болгарии, что позволяет понимать вину «старой чади» не в фактическом владении запасами зерна, а в каком-то языческом влиянии на ход земледельческого хозяйства» . Так же можно добавить и то, что для того чтобы «люди ожили» во всем крае изъятых запасов могло вполне и не хватить, а вот волхвам и их сторонникам – вполне.

Какую бы точку зрения мы не поддерживали, мы не можем не констатировать тот факт, что в описываемых случаях, те, кого сторонники концепции «насильственной» христианизации пытаются выдать за выразителей народного религиозного самосознания и противников христианства, по сути, занимались элементарным разбоем и мародерством. Светская власть в данных случаях даже не защищала христианство, она наводила правовой порядок.

Волхвы же не призывали к поклонению старым богам. Они не вели народ уничтожать храмы и священство. Они не обвиняли новую религию в постигших народ бедах и злоключениях. Поэтому данные случаи ни как нельзя интерпретировать как восстания на религиозной почве, с призывом борьбы с узурпатором – христианством.

Также в 1071 году «Въ лето 6579. …Сиць бе волхвъ всталъ при Глебе Новегороде; глаголеть бо людемъ, творяся акь Богъ , многы прельсти, мало не всего града : глаголашеть бо, яко «все ведаю,» и хуля веру хрестьяньскую, глаголашеть бо : «яко переиду по Волхову предъ всеми.» И бысть мятежь въ граде, и вси яша ему веру, и хотяху погубити епископа; епископъ же вземъ крестъ и облекъся въ ризы, ста рекъ : «иже хощеть веру яти волхву, то да идеть за нь; аще ли веруеть кто, то ко кресту да идеть.» И разделишася надвое : князь бо Глебъ и дружнна его идоша и сташа у епископа, а людье вси идоша за волхва и бысть мятежь великъ межи ими. Глебъ же возма топоръ подъ скутомъ, приде къ волхву и рече ему : «то веси ли, что утро хощеть быти, и что ли до вечера?» Онъ же рече : «все ведаю.» И рече Глебъ : «то веси ли, что хощеть быти днесь»? «Чюдеса велика створю» рече. Глебъ же вынемъ топоръ, ростя и, и паде мертвъ, и людье разидошася; онъ же погыбе теломъ и душею, предавъся дьяволу…» .

Данная ситуация, на мой взгляд вообще комментариев не требует. Ни один правитель, ни в эпоху средневековья, ни ранее, не потерпел бы открытого подстрекательства к бунту, происходящего у него на глазах, не зависимо от того какую религию он исповедует.

Существуют еще два упоминания о погибших волхвах, но уже без стороннего вмешательства. «Въ лето 6578. (1070 г.) Въ се же лето прійде ко Кіеву некто волхвъ, поведая : «яко явишамися пять боговъ, глаголюще: поведай людемъ, яко на пять летъ потечетъ Днепръ воспять., и земля имать преступати на ина места, Греческая на Рускую, а Руская на Греческую, и прочіи земле начнутъ изменятнся.» Его же безумніи п послу-шаху, разумніи же посмевахуся, глаголюще : «яко бесъ тобою играюще лжетъ, прелщая человеки, дондеже тя погубптъ;» еже и бысть : во едину бо нощъ вземше его въ пропасть вринуша, и тако погибе безъ вести волхвъ окаяный» .

И «Въ лето 6599. (1091 г.) Въ се же лето волхв явися Ростове., иже вскори погыбе» .

Показательно сообщение о казни волхвов в XIII веке уже представителями народных масс, а не светской власти. «Въ лето 6735. (1235 г.) Явишася въ Новеград волхвы, ведуны, потворницы, и многая волхвованіа, и потворы и ложная знаменіа творяху, и много зла содеваху, многихъ прелщающе. И собравшеся Новогородци изымаша ихъ, и ведоша ихъ на архіепископъ дворъ, и се мужи княже Ярославли въступишася о нихъ, Новогородци же ведоша волхвовъ на Ярославль дворъ, и съкладше огнь велій на двор Ярославли, и связавше волхвовъ всехъ, и вринуша во огнь, и ту згореша вси» . Другой летописный свод уточняет количество погибших в результате этой казни. «Изъжгоша волхвовъ 4, творяхуть я потворы деюща, а Богъ весть, и сожгоша на Ярославле дворе» . То есть в середине XIII века, тот самый народ, который по мнению сторонников концепции «насильственной» христианизации, яростно сопротивлялся насаждению христианства, сам чинит самосуд и уничтожает волхвов.

Из вышеописанного можно справедливо заключить, что казни волхвов на Руси в домонгольский период, происходили не по причине насильственного насаждения христианства. Они являлись реакцией светской власти на расшатывание общественно-политической обстановки в государстве. Последний же описанный случай, так же говорит не в пользу сторонников концепции «насильственной» христианизации.

5. «Насильственная» христианизация в контексте проблемы двоеверия.

Проблема двоеверия в Русской Православной Церкви в рассматриваемый нами период признается как сторонниками концепции насильственной христианизации, так и ее противниками. На протяжении последних 2 веков ведуться многочисленные споры о том, что же понимать под термином «двоеверие», христианизацию язычества или же включение языческих элементов в христианство.

Следует отметить, что вопрос о месте христианства и язычества в системе древнерусской религиозности редко становился предметом специальных монографических исследований. История изучения проблемы показывает, что она появлялась либо на страницах трудов, посвященных церковной истории, либо в работах, освещавших языческую религиозность; а также, в качестве частного сюжета, входила общие курсы истории России. Ценные теоретические наблюдения и огромный фактический материал, накопленный на протяжении двух столетий, не был полностью осмыслен и современной наукой. Поэтому научному сообществу предстоит приложить много усилий для комплексного решения этой многосторонней проблемы.

В любом случае при признании наличия двоеверия, в любых его формах, нам так же необходимо признать существование двух независимых религиозных мировоззрений. Если бы какое-либо из них было истреблено, то ДВОЕверия не могло бы быть. Тем не менее проблема двоеверия в Русской православной Церкви существует и по сей день.

Во-первых, следует обратить внимание на то, что если бы христианство действительно насаждалось «огнем и мечем», то всегда была возможность уйти из государства, религиозная политика которого, по каким-то причинам неприемлема. Русь не была окружена стенами. Рядом существовали государства и племена, исповедовавшие самые разные культы – выбирай любую религию и живи там, где тебе нравится.

В качестве яркого примера можно привести соседнюю с Русью Болгарию, где народ открыто выступал против христианства и убивал священство. «Въ лето 6538. (1030 г.) Въ се же время умре Болеславъ великый въ Лясехъ, и бысть мятежъ въ земли Лядьске : вставше людье избиша епископы, и попы, и бояры своя, и бысть въ нпхъ мятежъ.» В последствии Болгария была захвачена мусульманами.

...

Работу прислала: Марина.

Скачать весь реферат:

СКАЧАТЬ C TURBOBIT.NET

СКАЧАТЬ C HITFILE.NET

 

 






Добавить работу
Название

Invalid Input
Вид работы

Вы не указали вид работы.
Рубрика (*)

Выберите подходящую рубрику.
Ваше имя

Invalid Input
Файл (*)

?? ?? ????????? ???? ??????
Добавить